Лет 20 назад, а может и больше, когда я был молод и весел (а также выше ростом и шире в плечах) основным нашим времяпрепровождением с приятелями было бесцельное убийство времени и распитие спиртных напитков. Ассортимент в те времена был несказанно шире, между прочим, потому что производилось несметное количество разнообразной паленки на любой вкус и кошелек. Помню, продавался такой напиток под названием «Еруслан». Это была такая бормотуха в полуторалитровых сиськах, которая по вкусу должна была быть чуть крепче кваса и занимать нишу слабоалкогольных спиртных напитков. Пойло было адское, валило с ног быка и имело ну просто отвратительный вкус: одной сиськи хватало, чтобы убраться в сопли и заблевать достаточную площадь вокург себя. Мы давились, но пили, потому что цена была сходная и эффект достойный.
Я в то смутное время жил на вонючей окраине большого города. Окраины больших городов не отличаются практически ничем друг от друга, ну, может только тяжестью травм, которые можно в них получить. Поскольку музеев и прочих контеатров на окраинах в то время не было предусмотрено, то досуг тоже был примерно одинаковый по всей стране и бывшему союзу — бухло и мордобой. Водку тогда продавали даже не из под полы: легально в любом ларьке и кому угодно, хоть школоте, хоть профессору, были бы деньги наличные. Но у нас их не было, а упороться хотелось. И тогда на районе появился он — ларек. Нет, не так: Ларек! Это был ничем не примечательный ларек со стандартным ассортиментом того времени: сникерс, пиво, жвачка и прочая хуйня. Но от других ларьков наш Ларек отличала одна деталь: в нем продавался спирт на розлив. Еще раз: СПИРТ НА РОЗЛИВ. Его, конечно, продавали уже тайно и для своих и для его покупки требовался особый ритуал: нужно было подойти к Ларьку, засунуть голову в окошко целиком (чтобы очередь не слышала) и произнести — «мне литр». Продавец понимающе кивал и выдавал пластиковую бутылку синего цвета с бесцветной жидкостью внутри, в обмен на 90 рублей, как сейчас помню. Были и другие литражи, но самым популярным был литр: если развести его 1 к 1 то получалось примерно 2 литра говенной теплой водки. А 2 литра это уже 4 пузыря, а 4 пузыря за 90 рублей это круче, чем один за 30 — цена самой херовой паленой бормотухи по ценам тех лет.
Короче, взяв литр настроение взлетало до небес, но вставал вопрос — как бы его употребить по культурнее? Были у ларька персонажи, которые употребляли там же. Но в силу нашей юности мы подорзревали, что питие спирта из горла на улице — занятие требующее некоторой сноровки и опыта, чем мы повастаться не могли на тот момент. Да и продавцы ларька относились к этому проявлению негативно и могли вообще «перестать отпускать» и закрыть доступ к живительной влаге для страждущей очереди. А это могло обернуться и тяжкими телесными для распивающих, — причины закрытия торговли. Вобщем, спирт нужно было бодяжить — раз, переместить тушку в тепло (в случае зимы) — два. Для этих случаев, конечно, подходил подъезд, но нужно было еще и водой разжиться, и стаканами, и, в случай праздника, например, — закуской. Сложно было в те времена, да. И тогда на горизонте появился Колян Бобков.

Колян был старше нас лет на 5-7. Возможно, даже за 30 с хером ему было. Такой типаж, неопределенного возраста — вроде молодится, одевается как школоло, а на лице уже читается. Ну такой, вечный ПТУшник. И по ментальности и по поведению. Работал Колян тогда в автобусном парке, то ли слесарем, то ли еще кем и водил дружбу с билетными контролерами. Если кто помнит контролерский беспредел тех лет, то знает, что в контролеры шли люди небольшого ума, не желающие работать, а желающие делать деньги на пукстом месте. Ну такие СЕОшники современности, только необремененные никаким интеллектом. Контролерская зарплата была сдельная: часть на карман, часть в парк. Выходили на дело, делали минимальный план для парка, а остальное — налом без квитанций в карман. Как только выполнялся план для «кармана», то рабочий день заканчивался и начиналось паломничество в Мекку тех мест — к Ларьку, чтобы закупиться спиртом и отметить окончание рабочего дня, обычно около часу-двух по полудни. Там мы и познакомились, в очереди за спиртом (блядь, в «очереди за спиртом«).

У Коляна имелась в собственности квартира, доставшаяся ему в наследство от покойной бабки. Сама квартира представляла из себя однушку на первом этаже с ободранными обоями и с полным отстутствием какой-либо мебели. С потолка свисал провод с патроном, в который была вкручена тусклая лампочка, выбитое окно на кухне было заколочено фанерой, а в комнате прямо на полу лежал зассаный матрас, на котором спали люди в отсутствие Коляна. Остальные гости, обычно, сидели прямо на полу Дверь в квартиру не закрывалась и был устроен так называемый «проходной двор» — Коля отличался гостеприимством, да и других материальных ценностей у Коляна не было, потому что пропивался каждый заработанный рубль. Собственно, все пришло к тому, что после знакомства с ним у нас появилось вполне себе приличное место для распития спирта в тепле, а то и в обществе дам (как повезет), хотя дамы там были так себе: с бланжем, без зубов и вообще, но об этом потом как-нибудь, гг. Единственный момент заключался в том, что с пустыми руками на эту квартиру было непринято приходить. Плата за вход — разум литр. В обиходе квартира и получила такое название: «синяя» хата у коляна бобкова». Синяя и по цвету тары и по цвету гостей, а уточнение «у коляна бобкова» нужно было потому, что на районе имелось еще парочка таких же «синих хат», но не все были вхожи в них, как и нрекоторые — к коляну. Разные субкультуры, интересы и прочее. У Коляна обычно зависала контролерская братия, да мы. Но были у меня и приличные друзья в то время и один из них — Альбертик.

Альбертик был из приличной семьи, жил с мамой и был мажором в самом плохо значении этого слова. Понтовался деньгами, вел себя надменно, учился на платном отделении то ли в МГУ, то ли еще в каком-то «элитном» вузе. Мать его была вроде как прокурором или судьей, не помню точно, так что ощущение вседозволенности у него тоже было. Она звала его «Альбертик», а мы дико ржали. Не могу скзазать, что мы были большими друзьями: у Альберта был свой круг общения, но иногда он снисходил о нас, по старой школьной памяти и в эти моменты устраивал «аудиенции», как мы это называли. Выглядело это так: звонит Альберт, решивший снизойти до нас, и говорит — «давно не виделись, друзья. Приходите ко мне в гости, выпьем». Это означало: приличная квартира, приличное бухло, еда и девки совсем другого уровня. К слову, Альберт был пиздец как смазлив и пользовался успехом у девок, а в силу своей наглости, уверенности и финансовой состоятельности встречался с двумя одновременно — ну, конкурентки были в курсе друг друга и даже частенько спали вместе. Менял он их тоже часто. Вобщем, устроив аудиенцию, Альберт пропадал из нашей орбиты месяца на 2, на 3, пока не снисходил до следующей. Так было и в этот раз.

Альберт позвонил и ясно изложил мысли: неплохо было бы встретиться. Пошутив что-то про наше нищебродство (он часто так делал, поил на свои хорошим пойлом, но перед этим всегда разыгрывал спектакль — ну, у вас нет ничего опять, нищеброды и тд, но спирт пить отказывался), он пригласил нас к себе. Мы посовещались между собой и решили: да ну нахуй. Переться куда-то, в центр к нему, да и вообще и постановили — приезжай сам. На удивление он согласился. Мы встретили Альберта на улице, когда он вылезал из такси: сначала появилась рука с пузырем вискаря, потом он в светлом пальто, потом ничего такая телка, за ней — вторая! Вобщем, с двумя бутылками виски и с двумя телками подмышкой Альебрт продефелировал к нам. «А где пить-то будем?» — спросил он нас, — «на улице, что ли?!». «Зачем на улице» — сказал я, — «сейчас пойдем к коляну домой и там выпьем». «А кто такой Колян?» — спросил Альбертик. «Нормальный чувак, друг наш» — ответил я и мы пошли.

Преодолев сугробы и прочее говно на вонючей окраине, мы пришли на синюю хату. Я зашел первым, потом еще народ, а Альберт зашел последним. Точнее нет, он не зашел. Он замер в проеме и на его лице читалось только одно — «Да это что же за ебаный НАХУЙ!!!!!!!1111». С входной двери, где он стоял, была видна комната и особенно хорошо — тот самый ссаный матрас, на котором именно в тот самый момент какой-то щуплый ханыга ебал телку, весьма себе бомжатского вида. Телка мычала, это как сейчас помню. Кто-то спал на полу, кто то блевал. Светлое пальто Альберта просто таки охуительно контрастировало с грязным заблеваным полом и, как мне кажется, от палто исходило больше света, нежели чем от лампочки под потолком. Короче, нормальная атмосфера нормальной вечеринки. «Проходи Альбертик, не стесняйся, вот тут и зависнем» — весело сказал я, распаковывая то, что мы принесли. «Это ж хуй вам всем!!!!11» — читалось в глазах Альберта и я сразу понял, что гостить тут он не будет. «Послушай, Апельсин, у меня тут ээээээээ, дело появилось, вобщем…..» — Альберт на ходу лихорадочно соображал, что ему соврать, чтобы сбежать из этого вертепа, а в себя он еще не успел прийти от увиденного. «Вобщем, эээээ, вот вискарь…. ээээ….. вот пятихатку еще там на бухло….эээ…. дело у меня, вобщем, …. я позвоню….» — сказав это, он попятился на лестницу, схватил своих спутниц и был таков. Мы пожали плечами и приступили к возлияниям.

Колян Бобков умер в 2001 году, от цирроза. Квартиру экспроприировало государство, потому что родственников у Коляна не было и приватизации тоже. Недавно я проезжал по тем краям, в квартире теперь вход с улицы и салон-парикмахерская. Я хотел зайти, прикоснуться к истории, но не смог. Я не люблю ковыряться в этих осколках памяти в том смысле, что незачем мне это видеть все — фены, маникюр и парикмахерш. Для меня это место было и останется — Синей хатой у Коляна Бобкова. А Альберта я так больше и не видел. Он встречался с кем-то по отдельности, но вместе мы больше так и не собрались. Совсем скоро снесут и место нашего паломничества — Ларек и спирт продавать перестанут.
Я открою для себя проходную завода Феррейн, но это будет уже совсем другая история)


Close